Короткое лето сурков
Нещадное солнце сжигает казахстанские степи. Куда ни глянь, повсюду разбросаны кучи земли от 8 до 12 м в поперечнике. Их так много, что не сосчитать. Эти кучи — выбросы сурков около нор, сурчины. Вот уж поистине ландшафт, созданный животными.
Стоит подойти ближе, и сурки исчезают, но чуть подальше видны торчащие из нор головы, а метров за 100 «столбиками» стоят на задних лапах плотные коренастые зверьки величиной с зайца. Все они через короткие промежутки времени издают ритмичные хриплые лающие звуки — система предупреждения об опасности, настолько действенная, что даже стремительно налетающему орлу-могильнику не удается провести бдительных сторожей.
В начале лета семья сурков целыми днями занята поисками пищи. Забавно выглядят елозящие на брюхе зверьки. Они тщательно выбирают самые сочные стебельки и травинки. Одному зверьку требуется ежедневно до 1,5 кг зеленого корма, чтобы набрать за лето обязательный килограмм жира — резервного вещества, которое позволит пережить зиму. Уже в середине августа, когда в Европе еще разгар купального сезона, сурки затыкают входы в норы и укладываются на «зимнюю спячку». Точнее сказать, на летнюю, которая без перерыва переходит в зимнюю.
Что это — природный анахронизм? Вовсе нет. Сопоставим условия среды обитания и образ жизни животных: для накопления жировых запасов сурки используют сочную растительную пищу, но уже в июле в степи вряд ли найдешь много свежей зелени. Трава сохнет на корню и теряет питательную ценность, да и выедают ее основательно к этому времени стада сайгаков и домашних животных.
Энергетический баланс сурков теперь станет отрицательным: им угрожает гибель, если они своевременно не перейдут на режим строгой экономии, характерный для спячки. Но спать зимой можно лишь в защищенных от мороза убежищах, а так как в степях нет естественных «пещер», то суркам приходится самостоятельно строить глубокие подземные жилища.
Копая, они откидывают рыхлую землю передними лапами под брюхо, подхватывают ее задними и отбрасывают назад. Узкие, точно по размеру животного коридоры образуют уходящую вглубь на 2—3 м (иногда до 7!) сложную разветвленную систему с одним — двумя выходами, жилой камерой и рядом слепо оканчивающихся отнорков-уборных — особого конструктивного элемента, обеспечивающего чистоту в жилище, ведь сурки почти девять месяцев проводят «взаперти», не имея возможности убрать выделения наружу или закопать их.
Все члены семьи спят в жилой камере на мягкой подстилке, свернувшись калачиком и тесно прижавшись друг к другу (чем суровее зима, тем толще подстилка; самая пышная «перина» у черношапочного, или камчатского, сурка, живущего в зоне вечной мерзлоты). Обмен веществ во время спячки резко снижен, температура тела падает до 5°С. Если температура еще падает, некоторые зверьки просыпаются, мочатся и вскоре согреваются, причем несколько поднимается температура и в жилой камере, что позволяет спокойно спать остальным членам семьи.
Байбак, или обыкновенный сурок, использует летом и зимой одну и ту же нору. Родственные ему горные виды, например альпийский сурок, летом строят неглубокие норы выше по склону горы — здесь дольше сохраняется свежая зелень. Норы сурков располагаются по склону горизонтальной цепочкой. Рыть летом глубокие норы в каменистом грунте — излишняя роскошь, а зимовать в летней норе накладно — возрастает потребность в резервном жире, а также риск замерзнуть. Так что только два варианта нор оптимально решают экологические задачи. Нора позволяет наилучшим образом использовать пищевые резервы, защищает от врагов, а вошедшая в поговорку способность «спать как сурок» спасает от гибельных энергетических потерь в голодное время. Выживание в суровых условиях обеспечивается, таким образом, именно строительной деятельностью в сочетании с возможностью проводить под землей большую часть жизни.
Встревоженный альпийский сурок у своей норы.
Байбак с детенышем.
Схема их постоянной норы.
Зимняя нора альпийского сурка (схематично). Летняя нора не столь глубока и менее разветвлена.
Матиас Фройде "Животные строят"
Москва "МИР" 1986
[Сообщено Greenpeace ]
Стоит подойти ближе, и сурки исчезают, но чуть подальше видны торчащие из нор головы, а метров за 100 «столбиками» стоят на задних лапах плотные коренастые зверьки величиной с зайца. Все они через короткие промежутки времени издают ритмичные хриплые лающие звуки — система предупреждения об опасности, настолько действенная, что даже стремительно налетающему орлу-могильнику не удается провести бдительных сторожей.
В начале лета семья сурков целыми днями занята поисками пищи. Забавно выглядят елозящие на брюхе зверьки. Они тщательно выбирают самые сочные стебельки и травинки. Одному зверьку требуется ежедневно до 1,5 кг зеленого корма, чтобы набрать за лето обязательный килограмм жира — резервного вещества, которое позволит пережить зиму. Уже в середине августа, когда в Европе еще разгар купального сезона, сурки затыкают входы в норы и укладываются на «зимнюю спячку». Точнее сказать, на летнюю, которая без перерыва переходит в зимнюю.
Что это — природный анахронизм? Вовсе нет. Сопоставим условия среды обитания и образ жизни животных: для накопления жировых запасов сурки используют сочную растительную пищу, но уже в июле в степи вряд ли найдешь много свежей зелени. Трава сохнет на корню и теряет питательную ценность, да и выедают ее основательно к этому времени стада сайгаков и домашних животных.
Энергетический баланс сурков теперь станет отрицательным: им угрожает гибель, если они своевременно не перейдут на режим строгой экономии, характерный для спячки. Но спать зимой можно лишь в защищенных от мороза убежищах, а так как в степях нет естественных «пещер», то суркам приходится самостоятельно строить глубокие подземные жилища.
Копая, они откидывают рыхлую землю передними лапами под брюхо, подхватывают ее задними и отбрасывают назад. Узкие, точно по размеру животного коридоры образуют уходящую вглубь на 2—3 м (иногда до 7!) сложную разветвленную систему с одним — двумя выходами, жилой камерой и рядом слепо оканчивающихся отнорков-уборных — особого конструктивного элемента, обеспечивающего чистоту в жилище, ведь сурки почти девять месяцев проводят «взаперти», не имея возможности убрать выделения наружу или закопать их.
Все члены семьи спят в жилой камере на мягкой подстилке, свернувшись калачиком и тесно прижавшись друг к другу (чем суровее зима, тем толще подстилка; самая пышная «перина» у черношапочного, или камчатского, сурка, живущего в зоне вечной мерзлоты). Обмен веществ во время спячки резко снижен, температура тела падает до 5°С. Если температура еще падает, некоторые зверьки просыпаются, мочатся и вскоре согреваются, причем несколько поднимается температура и в жилой камере, что позволяет спокойно спать остальным членам семьи.
Байбак, или обыкновенный сурок, использует летом и зимой одну и ту же нору. Родственные ему горные виды, например альпийский сурок, летом строят неглубокие норы выше по склону горы — здесь дольше сохраняется свежая зелень. Норы сурков располагаются по склону горизонтальной цепочкой. Рыть летом глубокие норы в каменистом грунте — излишняя роскошь, а зимовать в летней норе накладно — возрастает потребность в резервном жире, а также риск замерзнуть. Так что только два варианта нор оптимально решают экологические задачи. Нора позволяет наилучшим образом использовать пищевые резервы, защищает от врагов, а вошедшая в поговорку способность «спать как сурок» спасает от гибельных энергетических потерь в голодное время. Выживание в суровых условиях обеспечивается, таким образом, именно строительной деятельностью в сочетании с возможностью проводить под землей большую часть жизни.
Встревоженный альпийский сурок у своей норы.
Байбак с детенышем.
Схема их постоянной норы.
Зимняя нора альпийского сурка (схематично). Летняя нора не столь глубока и менее разветвлена.
Матиас Фройде "Животные строят"
Москва "МИР" 1986
[Сообщено Greenpeace ]
